dmytrynikanorov (dmytrynikanorov) wrote,
dmytrynikanorov
dmytrynikanorov

Воздушные работники войны

Опубликовано в "НГГ" в №№ 19, 20 от 9-го и 16-го мая 2007 года

пащенко

«Воздушные работники войны»

Вообще-то мне повезло – жизнь постоянно сводила меня с интереснейшими людьми. В моей записной книжке – телефоны и адреса известных всей стране наших современников (академиков и профессоров, артистов и депутатов). Чаще всего такие встречи происходили случайно.

Когда два года назад в подъезде со мной первым поздоровался крепкий пожилой мужчина, я и представить не мог, что судьба подарила мне еще одно удивительное знакомство. Моим новым соседом оказался легендарный летчик, Герой Советского Союза, кавалер ордена Ленина, трех орденов Боевого Красного Знамени, ордена Красной Звезды и еще множества других орденов и медалей полковник ВВС Пащенко Иван Васильевич.

фото автора.
DSC02880

«Добровольцы»

Судьба одного из главных героев этого фильма словно списана с жизненного пути И.В. Пащенко. Иван Васильевич родился 15 февраля 1922 года в селе Пискуновское Краснодарского края.

В конце тридцатых, пожалуй, каждому советскому человеку было понятно, что войны с гитлеровской Германией не избежать. Ваня Пащенко в те годы уже учился в техникуме в Таганроге, был комсомольцем, и потому, горячо откликнулся на призыв партии: «Комсомол – в авиацию!». Зимой 39-40 годов по вечерам старательно изучал устройство самолетов, зубрил непривычные термины, а уже весной начались полеты. Первый раз без инструктора он поднял в небо легкий учебно-тренировочный самолет 12 апреля 1940 года.

А летом – выезд на лагерные сборы, жили в палатках, учились управлять самолетом и прыгали с парашютом. В лагерях практику пилотирования проходили на знаменитом впоследствии ПО-2. На котором в годы войны летали в основном девчата (военные летчицы) и который немцы уничижительно называли «рус-фанер» (дорого им позже обошлась это пренебрежение).

К тому моменту, когда в Таганрогский аэроклуб приехала отборочная комиссия восемнадцатилетний паренек совершил уже 57 самостоятельных вылетов и окончательно решил связать свою жизнь с авиацией. Так что предложение отборочной комиссии – поступить в школу военлетов и научится пилотировать совсем другие - более сложные и более тяжелые боевые машины – юный летчик принял без долгих размышлений с радостью и энтузиазмом.

Авторская ремарка

Вот смотрите, уважаемые читатели. В нищем Советском Союзе в тридцатые-сороковые (да и более поздние годы) не жалели сил и средств, чтобы направить энергию молодости в нужное русло. Не жалели технику, обмундирование, керосин, труд наставников и инструкторов. Да и ребята, и девчата сами горели.

Восемнадцатилетний студент за два летних месяца совершил 57 (!) самостоятельных вылета. А ведь до этого еще летал и с инструктором. Такое количество вылетов в современной России боевые летчики совершают аж за целых два года. Исключение составляют, пожалуй, только «Русские витязи».

Топлива, видите ли, в России не хватает. Топлива! Для тренировочных полетов! Абсурд. Зато гоним сплошняком на Запад нефть, мазут, газ и прочее. Чтобы иметь возможность вывезти в Куршавель толпу телок, или прикупить на Лазурном берегу парочку имений, или футбольный клуб, или яйца Фаберже. А на топливо для боевых машин денег нет. Эх, Россия…

Восемнадцатилетний студент в предвоенные годы после занятий в техникуме бежит в аэроклуб, изучает устройство самолета, зубрит теорию, учится складывать парашют, стреляет в тире, занимается спортом и готовится пойти добровольцем в Красную Армии.

Современные восемнадцатилетние – инфантильные, худосочные, матерящиеся, пьющие пиво, часами тусующиеся на улицах, физически слабые, больные – всеми силами стараются откосить от армии, спрятаться за мамкину юбку. Да и мамаши хороши, сами готовы залезть в танк, лишь бы спасти родное чадушко от возмужания. Эх, Россия…

Письмо Калинину

С 10 августа 1940 года курсант Пащенко приступил к занятиям в Михайловской военной авиационной школе пилотов. Затем обучение продолжилось в Ворошиловградской школе пилотов. Через десять дней после начала Великой отечественной войны юным выпускникам было присвоено воинское звание старший сержант (хотя ожидали, конечно же, лейтенантов). Ждали отправки на фронт – но тщетно. Написали письмо всесоюзному старости М.И. Калинину с просьбой высадить парашютным десантом на окупированную территорию.

Михаил Иванович ответил: «Сыночки, время придет, и вы попадете на фронт, а сейчас учитесь лучше, становитесь первоклассными летчиками». Берегли пацанов, не бросали в пекло войны.

Еще до окончания школы пилотов перед самой войной Иван Васильевич поступил в Краснодарское объединенное военное авиационное училище летчиков. Это был более высокий уровень образования. Сначала базировались в Краснодаре, позже в Агдаме (Армения) а затем в Грозном (Чечено-Ингушетия). Изучали различные типы самолетов, и совершенствовали искусство пилотирования. Впоследствии на фронте исключительное чутье самолета, мастерское управление боевой машиной не раз спасет жизнь и самому Ивану Васильевичу и его товарищам.

Штурмовики и истребители

В июне 1944 года Пащенко И.В. выводят из резерва и направляют на передовую в 707 штурмовой авиационный полк на третий Украинский фронт. И начались горячие денечки. Штурмовик ИЛ-2 стал родной машиной летчика.

Штурмовики предназначены для поддержки наших войск на поле боя и препятствия продвижению войск противника. Помимо основного стационарного вооружения (пушка, скорострельный пулемет) штурмовик несет 600 килограммов авиационных бомб и 8 реактивных снарядов. Реактивные снаряды точно такие же, что применялись и на гвардейских минометах «Катюша». Иван Васильевич, кстати, первым увеличил бомбозапас на 300 килограммов.

Основная задача штурмовика – отбомбиться как можно точнее. Оттого и летали на низких высотах, на бреющем полете, едва не задевая макушки деревьев. Оттого и были весьма уязвимы: что снизу - от зениток, что сверху – от самолетов противника. Сверху штурмовиков прикрывают истребители.

Истребители сопровождают штурмовики от аэродрома в течение всего задания и назад до места базирования. И при необходимости – принимают воздушный бой, защищают штурмовиков.

В умелых руках и тяжелый штурмовик в воздушном бою столь же опасен, что и юркий истребитель. Как-то возвращались с задания. Куда делись истребители сопровождения – неясно. Точно так же непонятно, откуда вынырнул «Мессершмит», который пристроился в хвост штурмовику комэска (командира эскадрильи). Что делать? Сбоку - ни пулемета, ни пушки.

Иван Васильевич разворачивает самолет, ставит под углом в 90 градусов к земле и заставляет двигаться тяжелую машину как бы «юзом, в заносе» (если уместна здесь терминология автомобильного движения), параллельным курсом с «Мессером», ловит в прицел машину врага, гашетка, готово. «Мессершмит» задымил и пошел к земле.

У югославских партизан

Штурмовик Ивана Васильевича за время боевых действий подбивали шесть раз. Пять раз летчик дотягивал или до аэродрома, или до нашей территории, и успешно сажал самолет (тоже говорит об огромном опыте и отменном мастерстве).

Двадцатого ноября 1944 года в тяжелом бою около местечка Бачка-Монастор (Югославия) самолет И.В. Пащенко получил значительные повреждения и потерял управление. Стрелок-радист был серьезно ранен, да и самому Пащенко сильно посекло осколками левую ногу. С огромным трудом удалось посадить машину. Кое-как вытащил Иван Васильевич своего стрелка-радиста из горящего самолета, оттащил подальше и… потерял сознание.

Нашли их югославские партизаны, точнее, молоденькая девушка, которая и привела к месту падения самолета партизан. Выходили наших ребят партизаны, подлечили. Ивану Васильевичу пришлось немного поучаствовать в боях вместе с югославскими друзьями. А потом летчиков переправили через Дунай, через линию фронта к своим. Уже позже в коллекции его наград появилась и югославская медаль.

Иван Васильевич как легко раненный стремился попасть в свой полк. А тяжело раненного Илюшу пришлось оставить в госпитале 57-й армии, а затем эвакопоездом его отвезли в Баку. Больше летчик Пащенко своего боевого друга не встречал. Добрынина Илью (так звали стрелка-радиста) после госпиталя уволили подчистую, и он остался в Азербайджане. И сегодня Иван Васильевич мечтает узнать хоть что-то о своем друге.

Добрался до родного полка Иван Васильевич. Без самолета, без стрелка-радиста, израненный, но живой. В полку Ивана Васильевича встретили как вернувшегося с того света. Оказывается, и на родину уже послали «похоронку». Пока ждал новый самолет, пришлось полетать на машине командира полка.

А со своим старым самолетом, подбитым в Югославии, Ивану Васильевичу довелось встретиться почти через 45 лет. Уже после того, как наших летчиков переправили через Дунай, девчушка, что обнаружила раненых летчиков, отвинтила из кабины подбитого самолета какие-то приборы и сохранила их в надежде, что когда-нибудь удаться повидаться с русским пареньком. И вот в 1989 году Пащенко И.В. приехал в Бачко-Монастыр. Его встречала пожилая крестьянка (та самая молоденькая девушка) в окружении домочадцев. И конечно же вручила убеленному сединами ветерану память о боевой юности.

Последняя бомба

20 августа 1944 года наши войска начали Ясско-Кишиневскую операцию. Перед штурмовиками была поставлена задача – не подпускать войска, спешившие на помощь окруженной группировке противника. 22 августа, возвращаясь с боевого вылета, штурмовики пролетали над крупной железнодорожной станцией Бессарабская.

Как и почему Иван Васильевич оставил последнюю бомбу, сейчас уже и не вспомнишь. Но вот оставил. Всего одну. Один, из всех самолетов эскадрильи. А на станции, мама моя, десять вражеских эшелонов. Спикировал Иван Васильевич с высоты пятисот метров и прицельно отправил последнюю бомбу в один из вагонов. И удачно попал. И взмыл вверх. А вагон оказался начиненный взрывчаткой.

Дальше – по принципу цепной реакции. Трое суток горели вражеские эшелоны на станции Бессарабской. Трое суток взрывались снаряды. Сколько жизней наших солдат спасла одна-единственная бомба летчика Пащенко!

Таких эпизодов в боевой биографии отважного летчика много. Сто тридцать боевых вылета совершил Иван Васильевич Пащенко. Для штурмовика 130 боевых вылета, это приблизительно то же самое, как если бы истребитель сбил сорок самолетов.

Мирная жизнь

Закончилась война, но Иван Васильевич продолжал службу. В самом конце войны он – зам командира эскадрильи. А в 1946 году – командир первой эскадрильи 132 гвардейского штурмового авиаполка Южной группы войск (Румыния). Еще в 1945 году за военные подвиги старшему лейтенанту Пащенко И.В. присваивается звание Героя Советского Союза.

В 1949 году заканчивает «Высшие офицерские летно-тактические курсы». С 1952 по 1955 годы – слушатель командного факультета Краснознаменной Военно-Воздушной Академии Вооруженных Сил СССР, после окончания которой получает назначение на должность замкомандира полка.

Постоянно приходится осваивать новые более сложные, более совершенные боевые машины. Это уже не «рус-фанер», с которого начинал когда-то в аэроклубе студент Таганрогского техникума. И даже не надежный и выносливый штурмовик ИЛ-2, рабочая лошадка войны. Это – наводящие ужас на потенциального противника реактивные МИГи.

А дальше – новые назначения, постоянная учеба и такие же постоянные переезды. Жизнь у офицера кочевая. До увольнения в запас в 1973 в звании полковника и с должности начальника штаба и замкомандира авиационной истребительной дивизии, Иван Васильевич переезжал с семьей с места на место 18(!) раз. И каждый раз жил или в квартирках при военном городке, или в съемных квартирах. Собственного жилья не было. И только после выхода в отставку заслуженный летчик наконец-то получил собственное жилье.

В соответствии с приказом Министра Обороны Ивану Васильевичу сохранено право ношения военной формы одежды. Кто бы мог подумать в том далеком и мирном 1973 году, что Ивану Васильевичу вновь придется надеть военную форму. И не на парад, не увешанную орденами и медалями. А полевую, камуфляжную. Для участия в самой настоящей войне.

Но об этом – в следующем номере.

На фото: Иван Васильевич Пащенко, 1947-й год.

DSC02875

"Воздушные работники войны" - 2

("о друзьях, товарищах...")

Пересмотрев записи, я обнаружил, что много забавного и интересного осталось за рамками первой статьи. Давайте помнить, о том, что ныне убеленным сединой ветеранам в годы войны было по 20-25 лет. Самому Ивану Васильевичу Пащенко в год Победы, в тот самый год, когда он стал Героем Советского Союза, исполнилось всего-то 23 года.

То есть несмотря огромный военный опыт, отменное мастерство, они оставались, по большому счету совсем молодыми людьми. А в молодости люди беззаботны, веселы, любят шутки, отдых и песни. Сегодня рассказ о полковых друзьях Ивана Васильевича Пащенко.

Сотый вылет

Что такое «сотый вылет» для штурмовика может понять только тот, кто сам летал на «ИЛ-2». Мало кто из летчиков пересекал этот заветный рубеж. Слишком велика была вероятность погибнуть раньше. Если истребители не собьют, то зенитки достанут. Пока штурмовик не сбросил груз, он идет как смертник. Да и после выполнения задания, опасность гибели оставалось высокой. Конструкция самолета такова, что летчик сидит практически на баках с топливом. Чуть что, и самолет объят пламенем. Не случайно провинившихся летчиков-истребителей отправляли искупать вину не в штрафные батальоны, а в качестве стрелка на штурмовики.

Тем, кто совершил более ста боевых вылетов, разрешалось иметь личный символ на фюзеляже. Кстати, и Героя Советского Союза давали за сто боевых вылетов. Из кадров хроники мы помним, что истребители наносили на фюзеляж звездочки, что означало – сбитые самолеты. Да еще, в фильме «В бой идут одни старики» герой Леонида Быкова нарисовал на своем самолете ноты песни «Смуглянка». И, пожалуй, все.

А вот в 707 полку штурмовой авиации ребята были покруче. Когда комэск Крайков налетал необходимое количество, он попросил своего друга штурмана Маслакова нарисовать на фюзеляже белого медведя , сидящего на льдине, держащего в одной руке огромную бутылку водки, а в другой – рыбину. Под рисунком был девиз Крайкова – w.w.w. (почти, как всемирная паутина, правда?), что означало: водка, вино, воздух.

У других летчиков тоже попадались интересные рисунки. У комэска Вандалковского был нарисован черт на полумесяце, у которого в руке была бомба, приготовленная для сбрасывания.

Если с чертом еще хоть как-то мирились, то с медведем (особенно с w.w.w.) – никак не хотели. Все, кто бывал в эскадрильи: комдив, начальник политотдела дивизии или иные проверяющие – все говорили: убрать. Но начальство уезжало, а добродушный, веселый и пьяный Мишка и дальше сопровождал Крайкова.

Случай с коровой

Как-то известный в полку весельчак и балагур штурман Миша Скочеляс квартировал у одной старушки, и та пожаловалась ему, мол, корова заболела. Понятно, что в животноводстве он – ни бельмеса. Но зовет на помощь пилота Федю Гудкова и говорит, дескать, сейчас, мать, определим, что у нее.

Поднял корове хвост, и на полном серьезе говорит Гудкову, а ну посмотри, как там зубы. Федя, еще не догадываясь, стал разжимать корове пасть. Открыл? Открыл. А меня видишь? Нет. Ну, мать, говорит Миша Скочеляс, у твоей буренки – заворот кишок.

Подарок фрицам

Доводилась нашим летчикам сбрасывать посылки (продукты питания, патроны, боезапас и прочее) и партизанам. На земле раскладывались костры типа конверта из пяти огней. Немцы прознали про это и тоже стали «баловать» - раскладывать костры. Наши несколько раз попадали в эту ловушку. Потом ввели пароль – выстрел из ракетницы определенного цвета. Но немцы продолжали разжигать костры.

Тогда решили их проучить. Инициатором стал все тот же Миша Скочеляс. Собрали несколько мешков замороженного (дело было в ноябре) человеческого и конского дерьма. Внутрь засунули карикатуры на Гитлера. Все упаковали крепко-накрепко. Почтари поставили сургучные печати. И полетел Миша спецрейсом искать фрицев.

Когда увидел в необусловленном месте разложенные костры (да и цвет ракетницы не соответствовал паролю), сбросил мешки и помахал на прощание крыльями. Фашистов мешки с "провиантом" так сильно рассердили, что в этом районе они встречали наши самолеты с редким остервенением – мстили за подарки. А в полку смеялись: «Вот фриц неблагодарный. О нем заботишься, сколько коней и людей старались, даже собаки принимали участие, собирали подарок. А они вместо благодарности чешут по нам из эрликонов и зениток!».

Рожденный ползать – летать не может

Как-то у Алексея Крайкова заболел стрелок, а тут приказ – лететь на штурмовку танков. Идет Алексей по полю хмурый (без стрелка лететь тяжело) а навстречу ему инженер эскадрильи по вооружению лейтенант Аркадий Невлер.

Командир, что хмурый? Стрелок заболел. Так возьми меня, я хорошо стреляю. А ты вообще-то летал? Нет, но думаю, осилю, другие то летают, - в общем, напросился Невлер к Крайкову.

Над целью на штурмовики напали «Мессеры». Сначала уходил от огня, бросая машину в разворот, затем – работа над целью, короче о своем стрелке Крайков вспомнил уже на аэродроме, когда вылезал из самолета.

Аркадий Невлер буквально выполз из самолета, лицо белее снега, шатает из стороны в сторону. Так и не сняв парашюта, подошел к КП и говорит: «Командир, запиши мне два вылета за сегодня. Больше я летать не буду. А два – потому что это был первый и последний раз в моей жизни. В гробу я видал ваши полеты».

Рожденный ползать – летать может

Надо сказать, что летчики, это вообще-то элита. И наземные службы, техники, механики, батальон аэродромного обслуживания мечтали тоже подняться в воздух и принять участие в воздушном бое.

Как-то к Пащенко подходит полковой доктор Оскар Брудный. «Ну что, Иван, твой стрелок у меня на излечении, бери меня сегодня стрелком». Что делать? Доктор давно просился в полет, но доктору же нельзя отлучаться с аэродрома, мало ли что случится? И Пащенко все отговаривался, мол, надо пулеметом овладеть, стрелять научится. Но когда Брудный терпеливо прошел все стадии обучения, пришлось Пащенко выполнить обещание и взять с собой доктора.

Штурмовали колонну танков вблизи Будапешта. Когда вышли на цель, Иван Пащенко вдруг услышал в переговорном устройстве: «Ой, ты душечка…» и не сразу даже сообразил, что это поет доктор. Потом, уходя от обстрелов зениток, бросал Иван Пащенко машину из стороны в сторону, маневрировал, пикировал и резко взмывал в воздух. После такого новички обычно теряют ориентацию и сидят словно в ступоре. От перегрузок у Брудного оборвались ремни сидения, его прижало, а потом он ударился о пол кабины самолета и разбил лицо, но тут же встал и взялся за пулемет. Не растерялся доктор, и даже при выходе из атаки меткой стрельбой из пулемета подавил огонь батареи.

Когда ИЛ сел, Брудный с синяком, но счастливый вылез из самолета. А к ним уже бежал, чертыхаясь на чем свет стоит, командир полка. «Кто вам разрешил летать?», накинулся он на доктора, «Ты не имеешь права отлучатся с аэродрома, там люди умирают, а он по небу шатается, романтики ему захотелось! Впредь – никакой романтики, никаких полетов»

Брудный молча снес тираду командира, и дал обещание, что никогда больше не будет подниматься в воздух. Однако в дальнейшем полковой врач умудрился совершить еще 12 боевых вылетов – так притягательна была власть неба.

«Воздушные работники войны» - 3

В запас Иван Васильевич увольнялся с должности начальника штаба и замкомандира 119 истребительной авиационной дивизии 5-й воздушной армии, которая базировалась в Тирасполе.

Кстати, не так давно он отпраздновал свой 85-летний юбилей. Среди многих правительственных телеграмм (от губернатора Росселя, председателя правительства Свердловской области Воробьева и других), Иван Васильевич с особой гордостью показывает поздравление от президента непризнанной Приднестровско-Молдавской республики Игоря Смирнова. Об этой страничке его биографии мы расскажем немного позже, а пока вернемся во времена социализма и дружбы всех народов.

ДОСААФ

Огромнейший опыт боевого летчика оказался востребованным и в мирной жизни. Читатели постарше помнят, что в Советском Союзе одной из самых массовых организаций было ДОСААФ – Добровольное общество содействия Армии, Авиации и Флоту.

ДОСААФ готовил молодых ребят к службе в рядах Вооруженных сил СССР. Ребят учили стрелять, прыгать с парашютом, плавать, погружаться с аквалангом, совершать марш-броски, они получали водительские права, поднимали в небо планеры и спортивные самолеты, выходили в море на ялах и катерах.

Иван Васильевич стал одним из руководителей Тираспольского отделения ДОСААФ. С особой гордостью рассказывает он, что при его непосредственном участии из парашютной школы ДОСААФ было выпущено 260 спортсменов-парашютистов. Очень много, кстати, среди выпускников было и девушек – работниц различных предприятий Тирасполя.

Перестройка

Начало перестройки никак не предвещало тех трагических событий, что явились позже следствием развала огромной империи – локальных войн, вооруженных конфликтов, роста национализма, притеснения русских в бывших союзных республиках, стремительного обнищания подавляющего большинства, множества личных трагедий и смертей близких.

В конце 80-х Молдавию захлестнула волна национализма и стремление вытеснить русский язык не только на государственном, но и на бытовом уровне. Тирасполь – возникший в 1792 году после окончания Русско-Турецкой войны как пограничная крепость на юго-западных рубежах Российской империи – никогда не был молдавским (или румынским) городом. Был период в славной истории Тирасполя, когда он был даже столицей Молдавии (с 1929 по 1940 годы).

Вероятно это, а может быть и тот факт, что в Тирасполе проживали люди самых различных национальностей, стало причиной массовых выступлений тираспольчан против национализма, проведения забастовок с требованием равноправия языков и национальностей. В сентябре 1990 года для защиты своего права жить на родной земле, разговаривать на родном языке, население Приднестровья создало Приднестровскую Молдавскую Республику – ПМР.

Такое решение привело в ярость руководство Молдавии, и для обуздания непокорных была предпринята акция возмездия, или другими словами, Приднестровью была объявлена «необъявленная война».

Семидесятилетний ветеран, боевой летчик вновь оказался на переднем крае. Не было боевой машины, но был огромный опыт, были знания, полученные в Академии генштаба по организации обороны, ведения боевых действий и наступательных операций.

В эти тяжелые и трагические дни Иван Васильевич организовывает отряды самообороны, тренирует казачьи сотни, заказывает на бетонных заводах и устанавливает на оборонительных рубежах ДОТы (долговременная огневая точка).

В эти тяжелые и трагические дни Иван Васильевич ежедневно встречается с президентом Приднестровья Игорем Смирновым, командующим 14-й армии генералом Александром Лебедем, казачьими атаманами (позже ему самому будет присвоено звание казачьего атамана), координирует совместные действия, разрабатывает тактику обороны и так далее.

Ах как жаль, что нельзя прибегнуть к помощи боевых друзей. В Тирасполе осталось практически только руководство, штаб 119 истребительной авиационной дивизии. А сами авиационные полки со всем имуществом, базой, персоналом, вооружением, щедрой рукой первого вечно пьяного президента России были подарены новым государствам. По месту дислокации авиаполков. Один полк – Грузии, другой – Молдавии, третий – Украине.

МИГ-29. Великолепная машина, чудо конструкторской мысли, национальное достояние России, на тот период равных самолетов не было в целом мире. Разбазарили, раздарили. Целые полки, дивизии, армии – за просто так. Ведь и от четырнадцатой армии генерала Лебедя в Приднестровье оставались так же жалкие крохи.

Так что правда заключается в том, что регулярные части Молдовы были наголову разбиты именно ополченцами Приднестровья. Поэтому и благодарен президент непризнанной ПМР Игорь Смирнов своему военному советнику, Герою Советского Союза Ивану Васильевичу Пащенко. Да и самому Ивану Васильевичу награды непризнанной республики не менее дороги тех, что получены на фронтах Великой Отечественной Войны. Поскольку и на той далекой войне и в Приднестровье воевал Иван Васильевич за правое дело.

В России

Рассказывая о днях фронтовой юности, Иван Васильевич молодеет на глазах. Но когда он повествует о мытарствах последних лет, в его глазах стоят слезы. Этот печальный рассказ о том, как ему – фронтовику, Герою и орденоносцу - какой-то мелкий чмырь-чиновник отказывал в Российском гражданстве.

О том, как ему пришлось добиваться положенных льгот, как ходил и писал по кругу не единожды, прежде чем удалось получить квартиру. О том, как не вынесла всех этих бюрократических препонов и умерла верная спутница жизни. Умерла на следующий день после того, как узнала, что их наконец-то прописали в Новоуральске в квартире у дочери. Схоронил Иван Васильевич свою родную половину в Тирасполе, а сам приехал в Новоуральск.

«Знаешь, в чем мы, фронтовики, виноваты?» – спрашивает меня Иван Васильевич и отвечает, - «В том, что не смогли воспрепятствовать развалу Союза. Как-то я посчитал, что у нас в эскадрилье во время войны воевали ребята двенадцати национальностей. И никогда мы не делились на чистых и не чистых, мы все были – Советские люди, один народ. А теперь?»

Вот смотрите, уважаемые читатели, фронтовик, ветеран не снимает с себя ответственности, чувствует свою персональную вину за развал Союза. А тот, кто разбазаривал имущество Родины, назначал олигархов и создавал из них семью, пьяно дирижировал оркестром и разжигал войну в Чечне, этот гражданин даже в своих последних предсмертных интервью тяжело и коряво рассуждает об объективном ходе истории и не испытывает ни грана вины за Беловежские соглашения.

На наших глазах переписывается история. Но, слава Богу, еще живы непосредственные ее участники. Живы те, кто может оставить свое свидетельство потомкам. Иван Васильевич уже написал одну книгу воспоминаний. Недавно приобрел компьютер, осваивает его и работает над второй. На этот раз он составляет родословную своей семьи по собственным воспоминаниям, по рассказам матери, которые удалось записать, пока она еще была жива.

В свои восемьдесят пять Иван Васильевич сохраняет ясность ума, живость мысли, прекрасно все помнит, с ним очень интересно общаться. Вот только здоровье подводит. Но говорить о своих болячках он не любит. Гораздо болезненнее воспринимает Иван Васильевич то, что происходит сейчас с Россией, с молодежью, со всеми нами.

Низкий Вам поклон, Иван Васильевич, за все, что Вы сделали для нашей страны, для всех нас. Большое человеческое спасибо. И в Вашем лице хочется обратиться ко всем ветеранам Великой Отечественной Войны. Вы очень нужны нам, всему нашему городу. С праздником Великой Победы Вас, и еще раз – низкий поклон.

Дмитрий НИКАНОРОВ

Tags: "Воздушные работники войны", Великая Отечественная Война, Герой Советского Союза, Дмитрий НИКАНОРОВ, ПУБЛИКАЦИИ, Пащенко Иван Васильевич, истребители, штурмовики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments